REDEMPTORIS MATER
  • 1Сочи.jpg
  • 2.JPG
  • 3.JPG
  • 6 (2).JPG
  • 8 (2).JPG
  • 8.JPG
  • 9.JPG
  • 23.JPG
  • 31.JPG
  • 40.JPG
  • bn_1.JPG
  • boze_narodzenie_2013_14 (3).JPG
  • DSC_0015.JPG

redemptoris mater

RedemptorisMater

"Матерь Искупителя"

 

Энциклика о Пресвятой Деве Марии в жизни Странствующей Церкви

 

 

Досточтимые братья, дорогие сыни и дочери, привет Вам и апостольское благословение!

 

Введение

 

1. Матерь Искупителя занимает свое, совершенно особое место в замысле спасения, ибо «когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы - сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче» (Гал 4,4).

 

Этими словами апостола Павла, приведенными в начале размышлений II Ватиканского Собора о Пресвятой Деве Марии, я хочу начать и свои размышления о значении Марии в тайне Христа и Ее действенном и назидательном присутствии в жизни Церкви. Ибо слова эти в едином славословии говорят о любви Отца, послании Сына, даре Духа, о Жене, от Которой рожден был Искупитель, и о нашем божественном усыновлении в тайне «полноты времени».

 

Эта «полнота» указывает на тот момент, установленный от вечности, когда Отец послал Своего Сына, «дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3,16). Она обозначает благословенный миг, когда «Слово, которое было у Бога... стало плотию и обитало с нами» (Ин 1,14), став нашим братом. Она отмечает момент, когда Святой Дух, уже изливший полноту благодати на Марию из Назарета, образовал в девственном Ее чреве человеческую природу Христа. Эта «полнота» отмечает момент, когда, со входом вечности во время, само время искупается и, преисполнившись тайной Христа, окончательно становится «временем спасения». И, наконец, «полнота» - это сокровенное начало пути Церкви, ее странствия. В Литургии Церковь приветствует Марию из Назарета как свое начало, ибо в Непорочном Зачатии Церковь видит прообразованной и предвосхищенной в благороднейшем своем члене искупительную благодать Пасхи, и прежде всего в Воплощении она находит Христа и Марию в нераздельном единении: Того, Кто есть Господь Церкви и ее Глава, и Ту, Которая, произнося первое «fiat» Нового Завета, становится прообразом Церкви как Невесты и Матери.

 

2. Укрепляемая присутствием Христа (Мф 28,20), двигаясь во времени к скончанию веков, Церковь идет навстречу грядущему Господу; но в этом странствии - хочу сразу же это подчеркнуть - она идет по пути, уже пройденном Девой Марией, Которая «следовала путем веры и верно хранила Свое единение с Сыном, до самого Креста».

 

Эти столь глубокомысленные и зовущие к размышлению слова взяты мной из Конституции Lumen Gentium, которая в заключительной своей части предлагает ясный синтез учения Церкви о Матери Христа, которую она почитает как свою возлюбленную Мать и свой образец в вере, надежде и любви.

 

Вскоре после Собора мой великий предшественник Павел VI вновь пожелал говорить о Пресвятой Деве. В Энциклике Christi Matri и в последствовавших за ней Апостольских Посланиях Signum Magnum и Marialis Cultus он разъяснял основы и критерии того особого почитания, которое воздается в Церкви Матери Христа, а также различные формы Марианского почитания - литургические, народные, личные - отвечающие духу веры.

 

3. Обстоятельство, ныне побуждающее меня вновь обратиться к этой теме - это перспектива приближающегося 2000 года, в котором Двухтысячелетний Юбилей Рождества Иисуса Христа обращает в то же время наш взор к Его Матери. В последние годы раздавались голоса, указывавшие на то, сколь уместно было бы предварить эту годовщину аналогичным Юбилеем, посвященным празднованию рождества Марии.

 

Действительно, даже если невозможно установить с точностью хронологический момент, определяющий дату рождения Марии, Церковь всегда сознавала, что Мария появилась на горизонте истории спасения раньше Христа6. Действительно, к моменту окончательного приближения «полноты времени» - то есть спасительного пришествия Эммануила - Та, что от вечности была предуготовлена стать Его Матерью, уже существовала на земле. Это Ее «предшествие» пришествию Христа находит каждый год свое отражение в литургии Адвента. Поэтому, если годы, приближающие нас к завершению второго тысячелетия после Рождества Христова и началу третьего, соотнести с тем древним и историческим ожиданием Спасителя, то становится вполне понятным, что в этот период нам особенно хочется обратиться к Той, Которая в «ночи» Адвентного ожидания засияла как истинная «Утренняя Звезда» (Stella Matutina). Ибо, как эта звезда вместе с «зарей» предшествует восходу солнца, так и Мария, с момента Своего Непорочного Зачатия, предшествовала приходу Спасителя, восходу «Солнца Правды» в истории человеческого рода.

 

Ее столь скромное присутствие посреди Израиля, оставшееся почти незамеченным для современников, явственно сияло пред Вечносущим Богом, связавшим с сей сокровенной «дщерью Сиона» (ср. Соф 3,14; Зах 2,14) спасительный замысел, объемлющий собой всю историю человечества. Следовательно, в конце этого тысячелетия имеются все основания для того, чтобы мы, христиане, сознающие, что провиденциальный замысел Пресвятой Троицы является средоточием Откровения и веры, ощутили потребность особо подчеркнуть единственное в своем роде присутствие Матери Христа в истории, особенно в течение этих лет, остающихся до 2000 года.

 

4. К этому готовит нас II Ватиканский Собор, излагая свое учение о Матери Божьей в тайне Христа и Церкви. Ибо если «тайна человека истинно проясняется лишь в тайне воплотившегося Слова», как провозгласил тот же Собор, то этот принцип надлежит применять совершенно особым образом к Той исключительной «дщери рода человеческого, к Той необыкновенной «Женщине», ставшей Матерью Христа. Единственно в тайне Христа сполна проясняется Ее собственная тайна. Так Церковь стремилась трактовать это с самого начала: тайна Воплощения позволила ей все глубже постигать и изъяснять тайну Матери Воплощенного Слова. Решающее значение в этом вопросе имел Эфесский Собор (431 г.), во время которого истина о божественном материнстве Марии была торжественно подтверждена, к великой радости христиан, как истина веры Церкви. Мария есть Богородица (= Theotókos), ибо силой Духа Святого Она зачала в Своем девственном чреве и дала миру Иисуса Христа, Сына Божия, единосущного Отцу. «Сын Божий, (...) рожденный от Девы Марии... поистине стал одним из нас», то есть стал человеком. Так через тайну Христа на горизонте церковной веры сияет во всей полноте тайна Его Матери. В свою очередь, догмат о божественном материнстве Марии был для Эфесского Собора и остается поныне для Церкви своего рода печатью, подтверждающей догмат о Воплощении, согласно которому Слово в единстве Своей Ипостаси действительно принимает человеческую природу, не упраздняя ее.

 

5. Представляя Марию в тайне Христа, II Ватиканский Собор находит, таким образом, путь к более глубокому пониманию тайны Церкви. Мария как Матерь Искупителя соединена совершенно особенным образом с Церковью, «которую Господь основал как Свое Тело». Знаменательно, что соборный текст ставит истину о Церкви как Теле Христовом (согласно учению Павловых посланий) в особую близость с истиной о том, что Сын Божий «воплотился от Святого Духа и был рожден Девой Марией». Реальность Воплощения находит как бы свое продолжение в тайне Церкви - Тела Христова. И невозможно думать о Воплощении, не обращая мыслей к Марии - Матери Воплощенного Слова.

 

В моих нынешних размышлениях я, однако, хотел бы указать, главным образом, на тот «путь веры», которым «следовала Пресвятая Дева», верно храня свое единение с Сыном. В этом отношении «двойные узы», соединяющие Матерь Божью со Христом и с Церковью, обретают историческое значение. Речь идет не только об истории жизни Приснодевы Матери, о Ее личном пути веры и о «лучшей участи», уготованной Ей в тайне спасения, но также об истории всего Народа Божия, всех тех, кто следует этим же путем веры.

 

Об этом учит Собор, указывая в другом месте, что Мария «предшествует» всем, став «прообразом Церкви... в смысле веры, любви и совершенного единения со Христом». Это предшествование в качестве прообраза или примера относится к сокровеннейшей тайне Церкви, которая исполняет свою спасительную миссию, соединяя в себе, подобно Марии, качества матери и девы. Она - дева, которая «блюдет неповрежденной и чистой верность Жениху» и которая «сама становится матерью, ибо... своих сынов, зачатых от Святого Духа и рожденных от Бога, она рождает к новой и бессмертной жизни».

 

6. Все это свершается в ходе великого исторического процесса, как бы «в пути». Странствия веры указывают на историю внутреннего мира человека, то есть на «историю душ». Но это также история людей, подверженных здесь, на земле, бренности и принадлежащих историческому измерению. В последующих размышлениях мы желаем сконцентрироваться, прежде всего, на современном этапе, который сам по себе не является еще историей, однако непрерывно формирует ее, причем также и в смысле истории спасения. Здесь открывается широкая перспектива, в которой Пресвятая Дева Мария продолжает «предшествовать» Народу Божию. Ее исключительный путь веры являет собой неизменный образец для Церкви, для каждого христианина и всех общин, для народов и стран, и, в определенном смысле, для всего человечества. Действительно, трудно охватить и измерить его масштабы.

 

Собор подчеркивает, что Матерь Божья уже и ныне является эсхатологическим завершением Церкви: «Церковь в лице Пресвятой Девы уже достигла совершенства, не имеющего ни пятна, ни порока» (ср. Еф 5,27), одновременно с этим «верные Христу еще стремятся, подвизаясь против греха, возрастать в святости. Поэтому они устремляют взоры к Марии, Которая сияет как пример добродетелей всей общине избранных». Странствия веры уже перестали быть уделом Матери Сына Божия: прославленная рядом со Своим Сыном на небесах, Мария уже преодолела порог между верой и видением «лицем к лицу» (1 Кор 13,12). Вместе с тем, однако, в этом эсхатологическом завершении Мария остается «Путеводной звездой» (Maris Stella) для всех, кто все еще на пути веры. И если в их земном существовании они возводят свои очи к Ней, то делают это потому, что Она «родила Сына, Которого Бог определил первородным между многими братьями» (ср. Рим 8,29), а также потому, что «рождению и воспитанию» этих братьев и сестер «Она содействует материнской любовью».